На главную

Избранное

      (1-й вариант сборника)

Cоставитель — Виталина Тхоржевская

ГИМН ЖЕНЩИНЕ

Ты - зелёная река, чистая-пречистая!
Над тобою облака, солнышко лучистое!
Сосны, сёстры ветерка, тают, словно дрожжи:
Тёплые твои бока
Истины дороже.

* * *

В грядущей заре - вереницами схватки.
Допросы и пытки, подполье и прятки.
В ребячьих рассказах всё скачут лошадки:
Но сон неспокоен в скрипящей кроватке.

Лишь богу известно, на что ты решился.
Путь в серую даль на глазах раздвоился.
К какому порогу отряд твой стремился?
Война родилась - ты еще не родился.

ПОЕЗДКА В РОДНОЙ ГОРОД

Вот и Таня умерла -
Снега нет, одна зола.

Вот и Тани больше нет.
Слой земли - тяжелый плед.

Вот и Таню погребли
Слоем снега и земли.

Таня сном могильным спит.
Рядом с ней сосна скрипит.

Мерзнет стройный лес могил.
Тани нет - пустой Тагил.

Электричка вдаль бежит.
Снег за окнами кружит...

* * *

Думал, решал и нашел, что искал:
Облако в небе - собачий оскал.
Горы под облаком - уши мышей.
Духи и души прелестней вещей.

Всё - отречённость и ветренность дум.
Меркнет заря, закрывается ЦУМ,
Люди у ЦУМа толпятся зазря:
Вечер спускается, тихо горя.

Красным пятном прокатился трамвай,
С дальних окраин доносится лай,
Время рассыпалось, словно песок,
Чудом попавший в немытый носок:

Ветер приблудный несет грязь и гарь,
В снег светло-синий вонзился фонарь,
Ровно свечение льет под окно -
Только за шторой довольно темно.

Штору закрой или свет притуши!
Гулом шагов подворотня кишит.
Ради чего за окном треск и гам?
Что недоступно шагам и умам?

В руку мою опустилась рука:
Это видение, это река,
Это грядущие ветры над ней
С каждой минутою дуют сильней.

Я опускаюсь в пространство реки,
Где-то сонливо поют лепестки,
Змеи зеленые в колокол бьют -
Я пью такое, что люди не пьют.

Я пью нектар и движение дна,
Я пью напиток из клена и льна.
Змеи бегут или колокол бьет?
Ящер ручной по тропинке идет.

РЫБЫ

1
(Маме)
Мама!
О печаль моя,
Ты - звездочка.

Мама!
Как хорошо, что
Ты
Есть.

Мама!
Смотри -
Рыбы лезут к нам
В форточку..

Мама,
Скажи,
Что им надобно
Здесь?

Мама!
Смотри:
Рыбы ходят
Хвостами по улице

Мама!
Они поползли
По стенам..

Мама!
Они -
Ошибаются, хмурятся.

Мама,
Смотри:
Рыбы звонят
Не к нам.

Мама!
Смотри:
Рыбы входят
В парадную.

Мама!
Смотри:
Руку братику
Жмут.

Мама!..
Смотри -
Рыбы плюхнулись
В теплую
Ванную

Словно как в омут,
Как в не-
замерзающий пруд.

Мама!
Смотри -
Рыбы пьют чай
И нас
Зовут.

Мама,
Смотри -
Рыб отрезал
Себе хлеба сам.

Мама,
А рыб этих добрых веселых,
Как нас, убьют?

Мама,
А рыбам
Прекрасных
Досталося
Мам?
 
2
(Маме)
Мама,
Рыбы
На меня
Похожи.
Они тоже
Люди
С гладкой кожей,
Они тоже
Плаксы,
Как и я.
Мама,
Я - крупи-
ночка твоя.

Вот я
С рыбами речными
Подружился,
В гости к рыбам
Часто прихожу.
Я, наверное,
Рехнулся -
Раздвоился
И о рыбах,
Как о нации,
Сужу.

Помнишь день,
Полный сказок и красок,
Помнишь
Самый волнующий час?
Помнишь - заговорили матрасы?
Помнишь,
Рыбы гостили у нас?
 
3
(Маме)
Мама, мама,
О, где наши рыбы?

Вдруг ушли - ничего не сказали.
Вдруг растаяли в призрачной зыби,

В голубом водяном одеяле.

Вот и осень пришла
И застыли

Все озера и крупные реки.
Рыбам суша мала -
И уплыли

В свои реки как в вечные веки.

Я надеюсь, что рыбы вернутся.
Я по рыбам красивым скучаю.

Я хочу
Рано утром
Проснуться -

А во сне видеть
Рыбию стаю.

Мама, скучно без рыб, ты же знаешь..
Так давай хоть на рынке закупим.

Мы подружимся. Ты понимаешь,
Что весь корм обойдется на рупь им..

Мама,
Помнишь
Вторжение рыбье?

Знаешь,
Это прекрасно же -
Плавать!

Мама,
Когда же придут
Наши рыбы?




* * *

Грустно и вежливо катится облако,
Небо синеет и ветер бредет,
Горы сравнялись с луною обыденной,
Скоро и звездочки небо зажгут.

Месяц на небо затаскивают лошади,
Что-то еще происходит уже.


ЛАСТОЧКИ

Черные ласточки прыгали, прыгали,
Ножками ласточки дрыгали, дрыгали,
Клювом прозрачную песнь напевали,
Что и когда у кого выпивали.

Глазками дергали дикими, дикими,
Нас называли тупыми, безликими,
Клювом вращая, баллады нам пели -
С кем и куда от кого улетели.


БУРЫЕ БЕССВЯЗНЫЕ СТИХИ

Как это создать?
Как это построить,
Если ты не знаешь плана,
Ты не видишь течения вод?
Ты вспоминаешь мать,
Твои рабочие работают,
Но из попытки создания храма
Вырастает минный завод.
В небо уходят леса,
Стены скользят под лесами,
Но если ты не увидел там золото,
То зачем же идти вперед?
А в небесах - чудеса,
Ангелы с длинными волосами
Куют раскаленным молотом
Железный летающий плот.


ТОРТИК С ГАЗИРОВКОЙ

Не мудрите, а пейте,
Ибо это истина,
Не рассуждайте, а кушайте,
Ибо это хлеб.
В самом деле,
Кому я нужен,
Если я никого не угостил?

19.09.1989


х х х
1.
В большом городе
Строят большие корабли,
Уходящие в дальнее плавание.
2.
Никогда-никогда
В том городе не был -
Уж и побываю ли?
3.
Далека дорога
В тот дивный город,
Перерезана и денег нет на путь.
4.
Но здесь все чаще
Штрафуют меня на один рубль -
А не бежать ли мне отсюда?
5.
Я побегу мимо застав,
Прокрадусь по рекам, не оставляя следов,
Ибо зачем они?
6.
Я проползу под кустами,
Под колючей проволокой,
По вспаханной земле.
7.
Я войду через окраину
В тот далекий город,
Заночую в теплотрассе.
8.
Увы! я не найду там
Работы и дома,
И ничего не найду.
9.
И я задумаюсь тогда -
А куда же бежал я
Да с какой стороны?
10.
В большом городе
Строят большие корабли,
Уходящие в дальнее плавание.
11.
А на радуге над портом
Развевается флаг улыбки,
Как солнечный зайчик.
19.10.89


* * *

Ловлю я сам себя на слове -
Я многим радость обещал,
Я многим верил и прощал,
Я знал, что счастье не в подкове -

Что для людей я совершил?
Я бегал где-то на сторонке.
Качались ветви - тихи, тонки,
Но яркий свет их иссушил.

Качались талии прекрасных,
Волшебных крупноглазых дам...
Любовь моя - цветной "Агдам"
И сумма производных частных -

"Цветы" "Агдама". Свет ушей
Ложился в рюмку сном постели.
Мы это пили или ели? -
Салат гвоздей, компот грошей..


* * *

Проститутки фонарь красный гасят,
Гасят лампочки в складках трико,
И в последний раз губы накрасят,
И уедут - совсем далеко,

На метро, на окраину света,
На окраину радости вшей,
Где упала любовь до минета,
Где дерьмо - от ступни до ушей.

Бьет заря, и Париж отдыхает,
Веселится рассветный авто,
Я вздыхаю. И небо вздыхает,
И дождинка лежит на пальто.


* * *

Танцуют люди во дворе,
и уши кружатся в игре,

Луна качается в трубе
и звезды прячутся в губе,

и воздух музыка трясет,
и всех куда-нибудь несет,

и даже некто под окном
лежит, отравленный вином,

и всем на все давно плевать,
и совесть некуда девать.


* * *

Кот отъел кусочек сыра,
А в мозгу у рыбки сыро.


* * *

Кот наелся до отвала,
Веселее ты не стала.


* * *

Холод давит мне на плечи -
Я сижу в гоpящей печи.


* * *

И слезы капали из глаз,
и умер я в четвертый раз,
и детство помнилось во тьме,
и я был не в своем уме,
и умер я, и я летел,
и ветер выл, и вестник пел.


1 ПЕСНЬ ЗАГОРЕЛЫХ СПИН ФИЛИНОВ

Ветер мой, ветер, синий ты мой друг ненаглядный!
Ветер мой, ветер, шапка ты моя осенняя желтая..!
Фронда ты моя, друг ты и товарищ верный и правильный,
Касаешься ты моих улиц и уводишь моих подруг за облака тополей!
Ветер ты мой, парус ты мой, котомка ты моя,
Ключник ты моих ребер, сторож моего сердца,
Женщина ты моя верная, ветер ты мой!
Ветер ты мой, мельница ты моя, шхуна ты моя!


АВГУСТ

Тела небесные горят
Дождем на августе прохожем
И я целую трех зверят,
И я ничтожен.

Но линий неба ветер гулок,
И я все окна затворю -
Пусть ветер рвется из шкатулок,
Пусть ветер бьет в лицо царю -

Ушли рабы. На Квиринале
Все так же вьется тень коней
И царь в пурпуровом пенале
В гостях у Весты - да, у ней.

Летящий варвар унесется,
В чертоге спящих свет погас.
И цезарь к армии вернется -
Не будет нас.


* * *

Я - стрела
И ты - стрела,
Мы летим из-за угла.


* * *
Человек шагнул сквозь вечер
или дождь:
маятники трамваев
желтыми огоньками окраины,
желтыми звонками светофоров
погасли.
Путь
в лесопарковой зоне -
в пригородный поселок,
через дождь,
через ветер и кладбище,
через черную речушку -
к крепкому чаю,
к домику с водкой и электрическим светом.
Он
чуть не провалился
в осевшую могилу.
Свет
случайной звездочки падал
на фотографию и звездочку.
1905 - 1985 гг.
ТУТ ЛЕЖИТ РАБОЧИЙ.
ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ ОН ТРУДИЛСЯ.
КОГДА ЕГО ТРУД
ПЕРЕСТАЛ БЫТЬ НУЖЕН,
ОН
УМЕР.
Человек
нагнул голову,
чтобы
не коснуться веточки
рябины,
с ягод которой стекали капельки -
отражения города,
летящего сквозь
времена года.


* * *

Pyкa к pyкe,
Гoлoc The Beatles,
Beтep, цapaпaющий кpышy
caдoвoгo дoмикa..
Boдa c зaмepзшими льдинкaми,
Пpeвpaщaющaяcя в винo..
Toнкoe нeжнoe нeбo.


* * *

Ты, какая тут сидишь,
и вздыхаешь, и глядишь,
и гудишь, и мышь родишь -
ты крадешь меня, ты мышь.

Ты мыша с полмалыша,
ты жемчужная душа,
ты ворчишь, дыша мышами
и мышатами дыша,

ты шевелишься ушами,
кто сидит внутри уша?


* * *

<Мама, ты летаешь боком!>
<Ты летать умеешь лучше!>
<Папа, ты настоящий Карлсон!>
<Я настоящий мужчина
В полном рассвете сил!>

Над водосточной трубой
Летали городские ангелы,
Жужжа пропеллерами
И раздражая голубей.


* * *

Я пo иcкopкaм xoжy,
Иx зaтaптывaю..


* * *

Травяные царьки,
Земляные зверьки,
Сеть узоров уколов на теле руки,
Маяки червяков земляных - маяки,
земляные царьки,
травяные зверьки..
Небо звезды роняет за западный край,
За дрянные мостки через щелку реки,
Обращение к музыке: сердцем играй,
пусть танцуют зверьки,
травяные быки..


- 1 -

Oдин гpaждaнин c гoлoвoй тpeyгoльнoй
Kpичaл: - Mнe нe бoльнo! нe бoльнo! нe бoльнo!

Ho ктo-тo квaдpaтoм в нeгo пocтyчaл,
и oн никoгдa yжe тaк нe кpичaл..

- 2 -

Дpyгoй гpaждaнин, oбитaвший в cтoлицe,
Oднaжды пpocнyлcя чyдecнoй дeвицeй..

Пpocнyлcя, нaпилcя и нe yдивилcя:
Oн тaк и нe пoнял, чтo oн пpeвpaтилcя.

- 3 -

Пoэтoмy, гpaждaнe, бyдьтe нa cтpaжe! -
He тo нe зaмeтитe чтo-нибyдь дaжe..


* * *

Тишь. Только тишь. Только тишь да вода.
Тихая звезда говорит за всех нас.
Скоро к нам придет небо снега и льда,
Этот низкий звук над рекой - контрабас.

Струны контрабаса звучат в глуши,
Где-то огонек вне пространства дня.
И сказал мне ангел: - Иди, спеши.
Я ему ответил: - Храни меня.

И сказал мне ангел: - Шагай вперед,
Будет день, и ты улетишь в никуда,
Только не сегодня.. "Сегодня врет",-
За меня ответила моя звезда.

Я пошел вперед, и горел закат,
И пылали листья, летя к земле;
Я пошел вперед - повела река,
Отражая звезды в холодной мгле;

Я нашел рассвет - для чего? зачем? -
Я его потрогал своей рукой..
И лежали пальчики на ключе
Комнаты со знанием и тоской..

И сказал мне ангел: - Открой ее;
Я ее открыл, а затем погиб;
И в мой город снова вошло жулье,
И лиловым светом поднялся гриб..

Чаша пролилась, и сожгла дотла,
Плавился базальт в зоревой золе;
И волна пришла, и волна смела
Всех живых на всей золотой Земле.


УСТРОЙСТВО ЗЛЫХ ЛЮДЕЙ

Устройство злых людей похоже на пузырь:
Там так же пусто, но чуть-чуть темнее,
Там мыши бегают, там носится упырь,
Ползет червяк, летит сова, синея.

Там бьют часы, там колбочки звенят,
Там ветер переваривает пищу,
Там каждый каждым снят и переснят
И встречи более с неведомым не ищет,

Там меж трамваями запутались кишки,
А в голове ни лучика, ни света,
Там бродят черные поступки и стишки
И фотокопия с какого-то портрета.


ЖЕЛТЫЕ СТИХИ

Грустно.
Невесело.
Дождик
Повесили.
Дождик
Развесили.
Дождик
Прибили.
Дождик
Распяли
И снять
Позабыли.


* * *

Моя душа не пламенеет ярко,
Заводится, как игрушечный авто.
Я из кубиков выстроил арку,
А сломает ее кто?


* * *

Эстетика города, лирика капелек,
И серых деревьев, и серой воды,
И желтой листвы, и синеющей вечности,
И спившейся личности..
Кто же о ней
Расскажет на легком жаргоне трамвайного:
Без крика и мата, бегом, так, летя?..
Никто:
На газонах цветы просыпаются
Прозрачным осенним рассветом дыша
И молча касаются первого снега,
Пытаясь погибнуть без крика.
Вода
Крадется по небу по мере неслышимо,
И лишь электричество может сказать
О силе воды..
Я иду через улицы
Подавленных личностей,
Тоже молчу
И думаю: вот он я.


* * *

Снежная пыль,
запах луны -
холодные руки.

Сны
превращаются в звуки.

Дни сочтены
на трамвайном кочующем стуке,

Снежная пыль -
у лесной заоконной стены;

Катится поезд сквозь сердце холодной страны.


* * *

Пока еще никто не спит
Ночь кажется дорогой пыльной
Последняя трава скрипит
На стороне ладони тыльной

Все вымерено вплоть до сна
Измерено до человека
И белая луна ясна
Без иудея или грека

Ни римлянин, ни скиф - никто
Не движется в пустое время
Пространство свернуто листом

Ни в теме, ни чуть-чуть по теме
Коснуться дна ручья шестом
Абстракции плывут в триреме


* * *

Сломать карандаш есть три тысячи правил,
Сломать электричку гораздо сложней,
Я вечер прошел, я мой город оставил
Лежать среди гор и камней,
Какой я поэт! я стакан переставил:
Вода стала мягче - нежней.

Стихи на работе - довольно подпольно:
Две точки одна над одной
В конце первой строчки. Сегодня не больно,
Вино не бывает виной.
Ломается грифель. Все прямоугольно:
Страна стала новой страной...

А значит, опять стала странной-престранной,
Страннее ее не найти:
Подавлена воля. Металл - деревянный.
Абсурд? но попробуй уйти
Из этого круга: прожектор стеклянный
Тебя будет долго пасти.
Прости, что я вру. Я скучаю по ванной,
Где можно рвать вены, прости...


* * *

Ушкарики бегут по кругу,
По Говорящему Кольцу..
Лицо - к лицу; хвосты друг к другу;
Концы - к концу, лицо - к лицу...

Сквозь пыль и водяную вьюгу,
Назло морозу-подлецу,
Ушкарики бегут по кругу,
По Говорящему Кольцу.

И говорит Кольцо: -Скорее,
Скорей, скорее прибеги
К концу кольца, где рея реет

И мачты воткнуты в круги,
Где инфра-Солнце только греет,
А свет - от вольтовой дуги.


* * *

Штрих к течению рек
Меня научили не жить
Запахи рек
Запахи смерти и дня
Научили меня


* * *

Начни, понимаешь, сначала,
Все снова - по новой налей..
Вечерней звездой прокричала
Луна золоченых полей.

Дух леса почти что прозрачен,
Звезда меж деревьев горит.
Так тихо на вымерзшей даче,
Так тихо, и чайник парит -

Так тихо.. Так холодно-тихо,
А я заколдован тобой;
Искринка - ракета-шутиха -
Взлетела над дальней избой

и гаснет в чернеющем море..
У печки мы - два существа.
Звезда загорелась в просторе
В преддверии - да, Рождества..


* * *

Летят медведи в облаках
На электрических руках...

Есть в каждой женщине медведь,
Поэтому судьба - реветь....


* * *

нарисуй ее смешинки
голос пишущей машинки


* * *

ветер перед грозой
деревья ломает и гнет -
- и если меня он согнул,
- и если меня он сломал -
- Это значит - я дерево?
Глупый беспомощный мул
разумом мал.


* * *

Карта метро Москвы..
Карта метро Ленинграда..
Что понимаете Вы,
Люди, в преддверии ада? -

Карта лежит на столе,
Ветер лежит на балконе,
Вечность хранится во мгле,
Я у тебя на ладони,

Ты у меня на ладони..


. . .

Волшебные и тёплые медведи

в каменном сердце

каменного царства.


Люди

Hа автомобилях

Трамваях , катерах

и подводных лодках.


Съешь меня, медведь,

Съешь меня..

"ПСИ ХИ"(Стихи проигрыша)


* * *

Разучился жить.
Всех на земле боюсь..

Жуть на земле жить,
Всех на земле боясь..


* * *

Все сжато в этой строчке: все-все-все...


* * *

авангардные газеты
авангардные журналы
на фига отныне это
лето на фиг нас погнало

лето выгонит нас в лету
и затопит летой талой
авангардные газеты
и поддельные журналы

настоящего не будет
штрих на небе вряд ли след
люди кто вас любит люди

синий облаковый плед
настоящего не будет
ПРОШЛОГО ОТНЫНЕ НЕТ.


* * *

Лаем, мой друг, лаем..
Этот поэт абсурда
Приходит к нам домой
Смотреть, как мы умираем.

Его зарисовки
Злы -

Поэты - они все козлы.

Он пишет стихи о нас,
Он пишет рассказы о нас,

Он делает нас

Злыми героями
Фантастических драм..

Он пидорас,
Хам.

Он смотрит на наши проблемы
Сквозь призму своих проблем

И видит лишь тонкую часть
Спектра исчезнувших дней..

Струна черно-матерной темы!..
Последняя книга - Лем;

В прошедшее можно попасть
Будущим царством теней.

Я говорю
То,

Что я теперь говорю:

Мы для него кинофильм,
Опера, опыт, рассказ..

Оконная рама крестом,
Ночь, я на небо смотрю..

Вены - изрезанный киль,
В парус бьет солнечный газ,

И каждая метафора оборачивается
Звездным ветром.


. . .

Hа ослике на ослике на бедном-бедном ослике
Детей катала девочка у ёлочки на Площади
И ослик юга сын замёрз
И сыпался на шкуру снег

И ослик всё копытом бил
И тихо слёзы капали
На шкуру на ослиную

На ослике на ослике на бедном бедном ослике

Детей катала девочка у ёлочки на Площади..


. . .

Жить в динамике

Застрелиться из дисковода


. . .

Кровожадный крокодил и травожадный бегемот


. . .

мышка, держащая мальчика в лапах


. . .

Шёлковый сухой воздушный

Ветер..


. . .

Странная карта на странной картонке -
Город в объёме.
Листики тонки, и хрупки, и ломки -
Ветер на стрёме..
Осень, деревья, транзисторный ветер
Старым трамваем.

Жить как живут эти грязные дети,
- Hе выживая..


. . .

Берег озера. Лес. Синева. Тишина..
Никого больше нет.
Ветер мчится и скачет..
Только пихта как мачта
Корабля,
как струна -
Это тело сосны
Нескончаемым плачем..

Я рождён палачём -
Страшнокрылой звездой.
Отдыхать от сознания -
Тоже работа.
Только свет ни при чём.
Даже если пустой..
Даже если душа
словно ночью
болото..

Так что выход один -
Hа гранитный обрыв,
Шаг - и ветер как крик
До слепящего блеска..
Разлетится кольцо
Белых водных морщин,
Плеск,
и в этот же миг
Мир поблекнет, как фреска..


. . .

Тёплые комочки дней


. . .

Какая-то странная белая грань
Шпионит за нами:
Абстракция: Я говорю ей: отстань! -
- Она не отстанет..

Все реки уходят в далекую рань,
Нас скоро не станет.
Какая-то странная белая грань
Шпионит за нами..


. . .

Три дня без получки,
Три дня без обеда,
Дома одна лапша
Да самодельный хлебный квас..

Hаступает
Просветление -
- можно
Hаучиться рисовать карандашом,
Говорить на иностранных языках..

Hо -

- когда получу зарплату -

Я наемся пельменей
И всё
Забуду..


. . .

Драгоценным винам черёд настанет,
А стихи сожгут, и стрела обманет;
Ты любил их всех и купался в свете
Веселящих душ - растворился в Лете.

Уралмаш похож на звезду морскую,
Тишина растёт, облака ликуют;
Ты и сам ликуешь; лето - перехлёстом;
А стихи? Пройдут! - это тексты просто.

И пускай, пускай; это несерьёзно;
Это всё не так; это очень грозно
От кино "Заря" наползают тучи..
Ты наполнил Лету водой колючей.

Как исход дождя - разочароваться:
Hачиналась Лета с жёлтых стен кирпичных
И текла в пустынь, где устал смеяться
Человек волшебный, человек тряпичный,

Под дождём намокший; Арлекин, Пьеро ли;
Hет, конечно, нет; он - Петрушка пьяный.
Берега из белых асфоделей, Оля,
Женя, Саша, Серёжка, Серёжка; в те края нам рано..

Из книги <Просто стихи. Асфальтовая река>, 1996


. . .

Креозота запах.
Ручка на листке.
Жить у ветра в лапах -
- волны по реке.

И в глуби источник
Находить и пить.
Ощущенье тоньше
Шёпота: любить.

Прыгать в электричку
Hа чёртовом ходу
И последней спичкой
Поджигать звезду.

Из книги <Блики>, 1996


. . .

Электричка в Тагил,
Май кончается светом,
Водку русскую пьют
и грузин, и таджик -
- оба беженцы, лето,
назавтра уже лето;
лето - солнечный ветер,
на стекле тёплом блик.

Я хотел написать
пару строчек о чём-то -
- о ком? и в Москве ли,
в Свердловске - зачем?
Всё в облом, облака,
облака за окном-то! -
словно водка по листьям,
сигареты Salem.

Иногда курю Астру -
- Когда угощают,
пью лимонную водку
и питерский ром -
- в электричке влюбляются,
летом прощают;
валерьянка в окошке,
скамейками бром.

Психоделика ветра -
Черта электрички;
вот компрессор стучит
и колёса поют -
Hет им дела ни до
свердловчанки, москвички
или самаритянки;
и беженцы пьют.

Из книги <Блики>, 1996.


. . .

Баночная водка, перевёрнутые дома!..

Стеклянными и прозрачными кажутся облака.

Враги и друзья, и враги, и друзья, и враги, ты сама

Бросаешь меня среди них - в пустоте - на века, на века..


Карманную дыру не пропить - сквозь неё одиночество жжёт,

Светится там, впереди, среди милицейских машин..

Hе на что больше купить - ни жизнь, ни любовь, ни полёт;

Это не продаётся - ни трезвым, ни просто смешным..


Последняя капля, затем - ни любви, ни друзей, ни врагов.

Все свои ответы попытался списать на жену.

Окна хватают за горло в кольце говорящих шагов.

Ещё предпоследняя банка - и в городе утону.

Из книги <Блики>, 1996


СHЕГ В МАЕ

I.

Этот дом не помнит криков
Пленных немцев: " - Майна! Вира!";
В том подъезде сером, диком,
Hомер два, этаж четыре -
- Бьются музыка и книги;
Ветер в окна, в небе сыро,
Облака безлики, лики
Облаков плетут интриги;
Брес живут, живут Шапиро.

Мы живём - живём чуть ниже;
Третий серый, пыльный третий -
К астрам дальше, к терре ближе,
А через площадку - дети
И родители с собакой
Жёлтой, палевой, большущей;
Жить, рожать, любить и плакать -
В мае снежном и поющем.

Дождь и снег на листьях в мае.
Май кончается, нагрянет
Солнечный июнь, хромая,
Hа неделю - и завянет.
Две недели будет лето,
После - с полу-сна июля
Осень поступью поэта
Сварит жёлтую ка-стрюлю
С синей крышкой - листья! травы1
- А пока лишь в мае белом

Мёрзнет музыка живая,
Hа асфальте застывая, -
Ей травинка в такт кивает, -
Лето будет загорелым.

II.

Этот дом не помнит криков
заключённых немцев: " - Вира!
Майна!" ; ветер во всех стыках
кирпичей - во всех квартирах.

Дом давно построен, прочно;
Просто ураган на крыше -
- Мира, дома, неба; точно -
- Это наказанье свыше.

Майский снег; на остановках
Мёрзнут яблони и люди;
И по куртке, по ветровке
Знаешь наперёд, что будет -

Снег растает до обеда,
В облака прорвутся сини;
Иней вытает бесследно
В каплю потемневшей стыни;

Звоны, двери, люди едут;
Рельсы, окна, камни, ветки;
Я накладываю вето:
Майский снег и город в клетке

Снега в мае - запрещаю,
А в подъезде пыльном сыро -
Отражаю вас, прощаю -
Брес, Дьяченко и Шапиро.

Из книги <Блики>, 1996


...

Мы - охотники за надеждой, бескрылой надеждой,
Синяя птица удачи мертва и закопана в яме.
Знаешь, прежде, чем стать такими, как прежде,
Мы были нетвёрдыми, мягкими, злыми ветрами.

Белая колкая пыль веселилась над нами
И рядом с нами, и под, города заметая,
Прыгая, двигаясь и колыхаясь, как знамя,
Белая пыль, полуплоская, полупустая.

Зима утекла, как змея, через стёкла и щели.
Верба распустится раньше, чем я не успею.
Там, у воды, у ручья, у плотинки, у цели -
Тающий снег, и немея, другим быть не смею.

Из книги <Полынь>, 1996


...

"Тихий лирик со швами наружу", привет,
Разрушитель камней и искатель комет,
За порыв я нашёл свой смертельный ответ -
- путь по шпалам,

По зелёным вагонам бьёт солнечный свет,
Поезд тронулся, в окнах последний балет
Серых птиц-небоскрёбов, обратный билет -
- Это мало.

Рассказали, что полочка - под потолком,
Пустяками, ветрами, последним звонком,
И на медленный скорый смотреть дураком -
- Путь далёко;

Перспектива сошлась, и земля наискось,
Белый змей - колея, змей - железная ось,
И мы трое стоим, и пиши - или брось -
И с востока

Ферзь стремится обратно, летя по прямой,
От подножия гор - на равнину - домой,
И на плёнку цветную Великий Hемой
Вывел око.

А ёщё целый день чей-то голос звучал,
И танцующий ветер кричал - отвечал -
- Всё кричал - не молчал - всё кричал - отвечал -
" - Этим летом.."

Лирик, прочь, эти трое прошли сквозь вокзал,
Город выкрасил небо в прозрачный металл,
Я учился любить и учиться устал
Быть поэтом.

Из цикла <Полынь>, 1996


...

Все нацепили квадратные красные маски.
Синее небо не может любить - только реять.
Запомнишь ли пляски напильника, снятие фаски,
Дорогу эр пять и завод номер семьдесят девять?

Красный трамвай упирается каменным в чрево,
Завтра начнётся таким же - таким, как век стёртый.
Скоро уедешь в далёкое синее, дева.
Тёртый орех, перетёртый, протёртый, растёртый..

Из книги <Полынь>, 1996


...

"Сегодня - Земля именинница,
Трогать её нельзя."
(Бабушка)

Сочный день. Земля-Именинница. Духов День.
Корабли облаков между рек, корабли, корабли.
Hа пахучие тени сосны, на пахучую тень
Hаступи, но не трогай поющей на ветер земли.

Её песня проста, её песня проста: Духов День,
Будет полдень, и небо раскроется над головой -
- Как раскрытая книга столиц, городов , деревень,
И далёких поселков, и знаков весенней листвой.

Самый полдень России, повсюду танцующий юг,
Даже если на север, где травы, где спит океан -
- Ледяной бесконечный и синий незамкнутый круг -
- Всё равно Именинница, пленница собственных ран

Из книги <Полынь>, 1996


...

Лирика сплетается в эпос.

Лирику не понимают.


Требуют:

Каждый день - по звезде!


Или, ещё хуже:

Кричат - будем чёткими!

Сильными!

Hеобычными!

Самыми!

Я! Я! Я! -

- так тоже кричат.


Hо идеология солнца

Раздавит всех нас -


- И поэтов-лириков

(Которых всё равно! -

- Hикто! - Hикогда! - не поймёт),

- И дураков на трибуне,

- И бледных героев.


Массы же будут ждать и смотреть,

Пока не начнётся дождь.



Бедные лирики!

Милые дураки!

Суки герои.

Из книги <Полынь>, 1996


_______

Рассвет в Свердловске бледный и спокойный,
Все ангелы на койнэ говорят,
Холодный воздух говорит на койнэ,
Что время - яд.

Девятый час звенит не унывая
Трамваями и запахом весны,
И в чреве улетевшего трамвая -
Больные сны.

Всё кончится - и вся твоя работа,
и жизнь твоя сойдёт, как снег сойдёт,
И тот, кто будет нас искать на фото,
Hас не найдёт.

Из цикла <Луч света, упавший на хлеб>, 10.02.96.


...

Письма приходят - в конвертах и марках,
С штемпелями: "Поступило в повреждённом виде"..
А ты знаешь только - та самая Арка
Осталась на Крите.

Телефоны работают метрожетонами! -
Странный Город, но ты так крылата! -
- Красками - полутонами-плутонами,
нептунами, марсами - Города-Брата.

Hичего не хочу, даже воспоминания,
Даже тела дождя, даже кофе и чая,
Даже кофе и чая, прощай! на прощание,

Город этот простит тебя, брата прощая,

И тебя, как сестру. Телефоны под Аркой
Остаются на Крите и в Древнем Египте.
Паруса, словно крылья летящего барка,
И коала, запрятавшийся в эвкалипте.

Из цикла>Луч света, попавший на хлеб>, 06.02.96.


...

Разделить на линии и стороны,
Затопить - дождями и каналами,
И наполнить - вашим криком, вороны! -
Пламенем Латинского квартала..

Переполнить - снегом ли, печалями,
Книгами, загадкой Сфинкса, дракой,
Голыми беспарусными далями,
Римом, баррикадами, Итакой,

И залить дождём, как синим именем,
Радужным, как Остеррайх, как Хельсинки..
Всё вторично. Всё. И смерть - бери меня! -
Дождь к дождю спускается по лесенке.

Из цикла <Луч света, упавший на хлеб>, 06.02.96.


...

Стихи на пропасть не ложатся,
И мост из веры не построить
в далёкий город, где не драться,
а умирать живут герои.

Там всё такое же плохое,
И всё поддельно, между прочим,
И только эхо тихо воет:
- Мы смерть замочим..

А на асфальте, на калитке,
- в поля и реки -
Раздавлены ногой улитки
И человеки,

и кто-то пишет что-то мелом
на небе белом,
бесстрашном, глупом и пустом,
зато - несмелом.

Из цикла <Луч света, упавший на хлеб>, 13.02.96.


...

Кранты нам всем, и звенят куранты
О том же самом, о чём трамваи,
А если влезешь на стеньги-ванты,
То ты увидишь - луна живая.

В Исеть-реке снова барк летучий
С ямайским ромом, с голландским флагом,
И на Московской гнездятся тучи,
А на Шарташской скрестились шпаги,

А на Мельковской грохочут пушки
И у Белинки бьют с пистолета,
И нос разбитый достоин юшки
Кроваво-красной, как это лето..

Из цикла <Луч света, упавший на хлеб>, 28.02.96.


...

Перелететь по стали через речку,
Оставить за спиной мост говорящий,
И влиться в площадь, ту, где человечки
Сажают чащу.

Пройти немного, и натырить кофе,
Купить пластинку Клэптона и плёнку..
Мы дилетанты в жизни, нет, мы профи,
Мы взрослые, о нет, о да, ребёнки..

Из цикла <Луч света, упавший на хлеб>, 28.02.96.


...
Товарищу в Англию

Друг пришёл и сказал - в этом греческом слове
не так ударение падает..
Hа стенах Монмартра, под крышами,
крышами, голуби.

И яркое солнце танцует, и пляшет,
и радует,
И ветер целует вихрастую
русскую голову.

Париж - не в Париже, в России,
в Италии, Франции.
Все флаги трёхцветные,
Словно века безголовые.

Теперь только хиппи по Городу ходят босые,
Лишь хиппи - и беженцы, -
- беженцы - псы лишь дворовые.

А ты пишешь нам, что из Англии
Плавал в Европу,
А девушка эта - мещанка,
Что Русь ей,
Что Африка..

Ей что водопад в Палестине,
Что горные тропы
В Рифейских горах,
Что болгарская острая паприка

В украинской банке
С немецко-венгерской наклейкой..
Асеница пряная, кислая,
Лечо ли, водка ли,

Змея или шейка
Копчёная, что-нибудь к рислингу,
лакуна ли, пауза,
Чёрно- ли - белая фотка ли.

Что ей -
- Что театр в Катеринске и-
-ли Рийк-музеум в Голландии..

Летят облака, все бескрылые,
плотные, низкие
По ткани разорваной
синей космической мантии..

Останешься в дальней стране,
Где дома безбалконные,
Паромы морские,
Руины, дворцы и общаги,

Глаза англичанок, наверное,
Серо-бездонные,
Ветра в них - крест-накрест,
И пляшут, и скачут, как флаги..

Собаки, как дети, но только
Измен не прощают.
А всё изменяется,
Льётся огонь на знамёна,

И ветер лишает,
Последней надежды лишает
Hа парус, на лодку,
Ha тень колокольного звона -

Сегодня трава, континент, самолёты, поля, лес и море.
Сквозь вечность - Лондонский крематорий.

Из цикла <Луч света, упавший на хлеб>, 04-12.03.1996.


...

Маяковский, Цветаева ли, Революция..
Хорошее время всегда так кончается.
Хаосом. Hадежды рвутся и бьются,
Как птицы в клетке. И - разбиваются.

Блок, рассказывают, жил на западе Петербурга.
Дыхание моря ли Город дурманило?
Погибли все чёткие, выжили урки -
- Цупое настало, а чёткое кануло.

Hа какой стороне ни сражались - все мёртвые:
Даже крепости, храмы, корабли - в расход..
В землю сырую, сухую ли, твёрдую -
Пухом закат и расстрелом восход.

Всё равно всегда бедные есть, и богатые,
Только крапивой мосты заросли
Из гулкого эха в тучу лохматую,
Летящую.. Ой, да летящую ли ?

Из цикла <Луч света, упавший на хлеб>, 12.03.1996.


. . .

Весна! опробую авторучку, подаренную тобою
выбрасываешь меня в грязь говоришь не любишь не можешь так жить живёшь
мой сын от меня всё дальше а небо чернеет порою
и манит и страшные звуки "Пшеничную" "Русскую" пьёшь

ещё полторы недели город не имеет веса
я в мире дома не дома сижу и абсолютно не делаю
ничего музыка джаз величие осеннего весеннего леса
пьём за твоё это счастье как пальцы реки чёрно-белое

Из цикла <Демисезонные песчинки>, 1997


...

Песчинки трамвайные шпалы колбасы
Играющий в классики юный писатель
на каждом прохожем висят контрабасы
я этого времени/места ругатель

я слушатель джаза и белого блюза
на каждом столбе или телеантенне
истёкшие стрелки и тенор Карузо
Рапира Боярский "Собака на сене"

Опишешь петлю шёпот рук полукругом
проходишь под музыку гром светофора
и тени цветные ещё одним другом
пропьют остальную зарплату, и скоро

Из цикла <Демисезонные песчинки>, 1997


...

Жизнь похожа на разливное
пиво: так же с водой и пеной,
так же быстро уходит в зной и
такое же горькое, и скачут цены.

Так же быстро язык то вяжет,
то вновь развяжет, то вяжет руки,
то что-то лишнее спьяну скажет,
то даст по морде - так, от скуки.

Так же, наверно, легка и текуча,
Так же приятна и так же противна,
Так же прокиснуть может, и тучи
пенного пива хлынут ливнем

Из цикла <Демисезонные песчинки>, 1997


...

едешь и страшно смотреть на первую зелень
май и дома и унылая жизнь эхо чая
баржа трамвая застряла на каменной мели
у светофора у хлебного баржа трамвая

едешь и вновь и ещё и опять окунуться
в окна дороги победы кирпичные своды
арки балконы зелёные листья смеются
незачем жить от подобной внезапной свободы

Из цикла <Демисезонные песчинки>, 1997


...

..дождя не будет, дождь останови,
порви четыре в семь и десять, ветер,
широкий жест, и пиво, и живи -
по рельсам в ржавой электрокарете..

Где дверь распахнута в широкую траву,
Там входишь в пасть кармическому льву,
Бетонной шкурой пробирает дрожь -
Вахтёр и пропуск, проездной, живёшь..

Из цикла <Демисезонные песчинки>, 1997


...

говоришь когда невесть что знаешь где выпить
стакан томатного красного пересечь Площадь Сла
за десять копеек а Hеук ругается: хиппи,
а сам уголовник и очень похож на осла.

в те годы все девочки были стройней осьминогов
зайди в магазин (водки нет, она запрещена)
никто здесь не любит очкастых у сашки изжога
от красной москвы и такого же цвета вина

Из цикла <Мер Иер>, 1997


...

Ласточки реют летят режут небо пьют чай
в чайной пельменной блинной булочной город
кем ты написана чем запеча отвечай
чем отража безыгольный укол шея ворот

пуговки нитки закат облака на горе
в клетку рубаха автобус трамвай а потом
лето дождями и эхо любви на дворе
пятнами скоростью далью войди в этот дом

Из цикла <Мер Иер>, 1997


...

на древнем велике твоём
восьмёрки на обоих ко
а ты а лёсах а пропьём
потрогай дафнию руко

й а помнишь дафнию ловил?
каретра от ручья несёт
могильным запахом а ил
по ткань кроссовки засосёт

как дартаньяны комары
боярские одно и то ж
мер иер вышел из игры
остались песня голос нож

Из цикла <Мер Иер>, 1997


. . .

От "Лакомки" до "Минутки",
От девушки до проститутки,
От первого стаканчика до "Фонтанчика" -
Приветствую, чао, девочки, мальчики.

От первой двойки до фена и плойки,
От сентябрьских букетов до завода и стройки,
От ночной дискотеки до белой аптеки,
От лихой десантуры до ветерана-калеки,

От трамвая "восьмёрки" до трамвая "десятки",
От железной кроватки до сосны шаткой,
От подъезда до серой до дурости сини,
До глиняных комьев, до правильных линий..

Я тоже видел - от пивной до "Диетки",
До кафе "Здоровье", до бетонной клетки
Кинотеатра "Россия" - словно Город вымер
и сменил своё имя на Мер Иер.

Обернись - глазами в колокольном крике
Стометровых труб; лишь автобус дикий
Прошуршит по небу, обгоняя эхо -
Я здесь просто вырос. Я сюда приехал..

Из цикла <Мер Иер>, 1997.


...

многие лета тебе петроград
пусть остаются трамваи в которых
улицы буквами а говорят
я не катался мосты без опоры

многие лета тебе петроград
эхо твоё воскрешает из любви воскрешает
тянет из ада в котором горят
падают падают но не прощают


ИСЕТЬ

Июнь и май правы, что пиво - пиво,
Вкуснее солнца или коньяка.
Конфигурация травы - лопух, крапива,
Излучина реки, сама река,

Дороги - без асфальта и из глины,
Студентки с веселящим глаз пупком,
Жара и чайки, дети, мокасины
И рыбы что ха-ха над рыбаком.

И если в мокасинах провалиться
В прибрежную песчанистую мглу..
Июнь смеётся, солнце веселится,
Река валяется у солнца на полу.

Из цикла <Путешествуя в Промэлектронику и из>


* * *

Акын, опиши эту лестницу, бля,
На темную кожу закралась земля
и въелась в нее, вот и кожа темна;
Уходишь домой - закупаешь вина,

Приходишь: по лестнице узкой идешь,
крутой, как напиток, и мерзкой как вошь,
по лестнице серой, как старая мышь,
как старый рабочий - вчерашний малыш:

А двор или дом дико выгнут углом,
И все тополя шелестят о былом,
О старых надеждах, о синих зрачках,

О ветренном небе, о главных "качках"
двора или школы. Площадка темна.
Щелчок выключателя - жить на хрена?..

Из цикла <Ё-моё стихи>


* * *

Друг, я пишу письма, иногда долго,
лежа в зашитых штанах на чужом диване,
и наблюдаю, как с севера черное облако
быстро несется на юг, и вот уж - над нами.

Дождь просочился бы через открытые руки,
Если умел бы любить, занавески только
легкие, вовсе нет штор, и какие-то звуки,
песни дождя из немецкого киноролика.

Друг, утром красный трамвай, истоптать же все ноги,
Быстро скользить вдоль ветвей, по проспекту - к югу.
Греки казались мне умными, а вот их боги
вовсе не выжили бы в эту русскую кали-югу.

Из цикла <Ё-моё - стихи>


Гора вчера

го ра вче ра
и до ут ра
лови ла су пер ко
ма ра
и сверх кома рик
а
а у го ры жи ла ре
ка жи ла жи ла
и в низ тек ла
по дол до лой она
сме ла под кож ный
слой лю бовь теп ла

Из книги <Реле>, 1998


циркачи и циркачки

циркачи и циркачки пьяные скачки скрипки
и ночных маяков жёлтый мерцающий зыбкий
свет далёких качелей мчи скорая рот светофора
я украл у себя самого себя кто я который

посмотрите фильм шлёндорфа рильке перечитайте
окуджава проснётся на белой струне поиграйте
а ночами взрываются склады с фосгеном ипритом зарином
я живу меж работой тобой магазином и сыном

Из книги <Пепел клоуна>, 1998


надежда

лу ч на
деж ды
лу на
где ж ты?

лу чик
лу чик
в мо ре
ту чек
в си нем
мо ре
пси ной
горе

мо кры
е тра
вы по кры
шам вет ра
ве че ра
кро ва вы е

в го ро де
су чьем
лу чик
лу чик..

Из книги <Пепел клоуна>, 1998


Увидеть

царство небесное
а всё остальное
приложится Ищите прежде
всего царства небесного а
всё остальное приложится -

- с моста
на Электродепо
разрушенного во время
катастрофы 1988 года
открываются горы и
Верх-Исетский пруд Татищеву

не жаль было губить столько
места

ради защиты Родины принести
в жертву энергии напитать
вододействующей силой
военный завод

Ищите прежде всего
Царствия Небесного
а всё
остальное приложится

облака электродепо

Из книги <Пепел клоуна>, 1998


ПАРУС

Жёлтый, случайный, и пляшет,
и чайки, и пляшет

Из книги <Пепел клоуна>, 1998


ОЗЁРА

в вечности лежат

категориями земли и неба

осени и картошки

руки и тумана

простые люди

к сожалению мир

разделён на людей сорта ноль

и четвёртого сорта

Из книги <Пепел клоуна>, 1998


ТАКОЙ КАКИМ ВЫ ПОЖЕЛАЕТЕ

и можете использовать потом

резиновой игрушкой

для самовыражения

пепельницей плевательницей

а сюда мы будем

бросать кости

беги буратино

мир

против тебя

и джонни депп сыграет буратино

Из книги <Пепел клоуна>, 1998


Их нравы

откусила кончик у ТМ
и отгрызла кончик у 2М
а 3Т в ладони испарился
Женщина ты смерть карандашей!

Из книги <Черный паровоз>, 1998


Красный Камень

Никто не помнит никого за что
И самые старинные дома
Затоптаны в бетонное пальто
Была война

Смотри забор колючая тюрьма
И за решёткой женщины сидят
У девушек глаза как цвет зерна
И памятник рабочий смерть солдат

Из книги <Черный паровоз>, 1998


Подснежник

Подснежник мать-мачеха жёлтый листок
Осенне-весеней уральской зимы
нет лета и между шагающих ног
колеблется стебель в оковах тюрьмы

затопчут сорвёшь наконец поцелуй
и та же знакомая рифма весна
и я у реки на цветы обалдуй
смотрю обалдей обалдеет она

Из книги <Черный паровоз>, 1998


* * *

гамлет зорок гамлет смел
флаги девушки на башне
гамлет крокодила ел
драл офелию на пашне

розенкранц и гильденстерн
пушки швеции и волки
тень пещеристых каверн
вера вика что ж вы смолкли

Из цикла <Стихи Алексеевским и разным прочим девушкам>, 1998


(ощущение щупалиц чудовища)

действительно волнует ветер лес
целуешь ночью облики берёз
и каждой голос свой имеет вес
ромашка тяжела до синих слёз

когда разлюбишь листья никогда
трава и мята на щеке рука
и семя словно белая вода
и синий блюз как синяя тоска

а в прошлом электрическая быль
боишься врать а правда а полёт
на карте реж верх-нейвинск арамиль
и точка куда бомба упадёт

и если пылью станешь на итог
напишешь на вскипающем песке
я вас искал из тысячи дорог
я вас любил исчезли вдалеке

Из цикла <Стихи Алекссевским и разным прочим девушкам>, 1998


АВГУСТ

Солнечные тени женщины вдалеке
вот четыре ступени к ящерице на песке

вот четыре площадки к ящерице в траве
лучи пыль осень загадки - а загадки две

Из цикла <Главная Наташка>, 1999


ПРИБЛИЖАЕТСЯ ПИВНАЯ ПОРА

приближается осень пивная пора
мамы гонят домой детвору со со двора
с беломором

расставаться не хочет никак детвора
дымом пахнет до ночи с гнилого утра

серебристая пыль сменит листьевый дым
лужи скроются сами в трескучие льды
заглохнет крик падающей воды

Из цикла <Главная Наташка>, 1999


НИЖНЕТАГИЛЬСКАЯ НИТЬ

...лист или страх осиновый,
Переучи нас любить.

Нить Ариадны, спаси нас,
Нижнетагильская нить.

Из цикла <Главная Наташка>, 1999


ПРОСТО ПОЛСТАКАНА

Дайте
просто полстакана водки
и земного шара половину

Из цикла <Главная Наташка>, 1999


СОН РАЗУМА ПОРОЖДАЕТ

( 1. )
- ПРИЕЗЖИМ И СОБАКАМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН !!

ЧУДОВИЩ
( 2. )
Убей басаевца - останови войну.

Из цикла <Главная Наташка>, 1999


LEARNING

...
о расстрелянных на Севере польских офицерах

славное название
"Фестиваль поэзии "Тавдинская ветка""

звучит для меня
как

"Фестиваль поэзии "Вологодский конвой""

высшее достижение человечества
не наказывать людей смертью за то
что они не такие как все

Из цикла <Главная Наташка>, 1999


И УЛЫБНУТЬСЯ

кофе
полрюмки сухаря
И улыбнуться

Из цикла <Главная Наташка>, 1999


МИЛИЦИОНЕР

машины ходят по прямой
а дождь по непонятной
все девушки ушли домой
приятно

без сожалений и любви
страстей или желаний
плыть под дождём плыви плыви
прочь от центральных зданий

все девушки ушли домой
кафешки опустели
лишь милиционер иной
возникнет на панели

на рации блестит роса
наколка на ладони
и из эфира голоса
засады и погони

Из цикла <Главная Наташка>, 1999


И ВИДЕТЬ КАК ВОРЫ ИССЛЕДУЮТ ОКНА

последний троллейбус пропил окуджава
а денег не хватит карман не сберкасса
и ты пешедралом по лужам по лавам
по ямам канавам по пиву и квасу

бутылочный квас продаётся в киоске
в грузинском кафе засиделись грузины
а ты просто мимо волчара в свердловске
на лужах под светом разводья бензина

что светится? ртутные лампы, и только,
лишь их обнаружишь, раз в чудо не веришь
а лунный лимон как лицо алкоголика
рыгнул и ушёл за балконные двери

последний троллейбус замашет рогами
а ты сам дочешешь и ноги промокнут
шагать под расплывчатыми кругами
и видеть как воры исследуют окна

Из цикла <Главная Наташка>, 1999


ВСЁ ПРОФУКАЛ

год простукал и умчался,
я профукал целый год,
потерялся, обыскался -
не нашёлся вот.

я по свету натаскался:
шаг трамвай и шаг завод,
рвался - рвался и прорвался
в море синих вод,

и вода меня помчала
в водо - пад - водо - ворот,
мало - мало - мало - мало -
- мало - света - а - вперёд.

(конец).

Из цикла <Главная Наташка> , 1999


РЯДОМ ПРИЯТНО
Н.Т.
девичье сердце гораздо сложней
компьютера дизеля паровых машин
радара ракеты а всё-таки с ней
ты не один,

девичье сердце гораздо нежней
непредсказуемо и ароматно
просто цветёт ну а всё-таки с ней
рядом приятно.

Из книги <Подводный корабль>, 1998-2000


ИСКУШЕНИЕ

Ты.. можешь аскетом жить, что ж тут такого,
Премудрость Распятого Бога любя.
Так пусть твоя девушка из Полевского
Полюбит богатого, а не тебя.

Пол-полночи, полчаса, четверть второго.
Возможно ли жить, под себя не гребя?
Наверное, нет, даже если подкова
Висит на гвозде на душе у тебя.

Так пусть твоя девушка из Полевского
Полюбит богатого, а не тебя.

Из книги <Подводный корабль>, 1998-2000


МОСКВА И НЕБО
О.З.
Москва, дома так плотно-плотно,
А небо - небо, далеко
От неба до домов..

Пол-Урала в прошлом лихо,
А Москва мне снится, снится
Девушка и тихо-тихо
Убегает сквозь зарницы.

Докури сигару, друг,
Не входя под своды эти,
Эскалатор, сердца стук,
Метель нас всех поймала в сети.

Правды не было и нет,
Не метель, а снег, и сыро,
Кареглазый Олькин свет -
- Пол-России и полмира.

Из книги <Подводный корабль>, 1998-2000


ФРЕГАТ "ШЛЕЗВИГ-ГОЛЬШТЕЙН"

Читая неновый журнал цвета серого шара,
Я видел германский фрегат на Неве в светло-серой
защитной окраске, легли на асфальт тротуара
какие-то лёгкие сходни, и только пещера

лючка аппарата торпедного прямо глядела
в окно Эрмитажа, три мачты, раздвоены трубы,
ракеты, одна только лёгкая пушка, скорей не для дела,
а так, для понта, попугать самолёты сугубо,

не пушка, а так, балалайка, скажу, попугайка,
ракеты укрыты в надстройках: фрегат-невидимка,
его не увидит обычный локатор-всезнайка,
и луч тепловой не рисует его на картинке.

Не то, чтобы страшно мне стало, но всё же подумал,
что я привык видеть на этой реке лишь "Аврору",
какие-то мирные баржи, чьи ржавые трюмы
наполнили: щебень, зерно, караси, помидоры,

цивильные мирные грузы, другие фрегаты -
- киношные, - помню на ней, и смолою пропитались
не только лишь палубы, стеньги, реи, ванты, канаты -
- а воздух на улице, мы тогда здесь целовались,

вот здесь, у Невы, вот на этом же месте, где фрицы
вонзили в жемчужное небо антенны радаров,
пытаясь нащупать чудесный кораблик на шпице,
наслать на него противокорабельную кару -

- не кару Господню - ракету "Гарпун", полагаю,
а может быть, просто смотрели на русское небо,
на русские воды - Германия всё же другая,
а точно не знаю, я в этой Германии не был.

..И всё же сильней - наша сила, и разве что в мире,
Не диким мечом и копьём - а глазея на шпили
и так улыбаясь - варяги приходят к Пальмире,
Стоят на Неве, бросив сходни на берег - приплыли..

Из книги <Синявки>, 2000


ГЛАЗА ЗАВЯЖИ
"Три чёрта было.." /О.Мандельштам/
Глаза завяжи, и аорта взорвётся, -
Огромный пустой город в ней отдаётся
Шагами трамвая, глотками вина,
Ночною звездой на изломе окна.

История русской любви, понимаешь,
Ромашки листок в тридцать лет отрываешь,
Гадаешь - смешно - сразу знаешь ответ, -
- Она тебя любит? - Конечно же, нет.

И так - сотню раз, пусть есть выбор, и бабы,
Есть выбор? Точнее скажу - вроде как бы,
Постольку всегда на песочных весах
Отвага и золото, сердце и страх.

Отсутствие золота страху равно,
Отвага на чаши приводит вино,
И стрелка колеблется, стрелка смеётся -
Она тебя любит.. с другим всё равно!..

И стрелка колеблется, стрелка смеётся,
Глаза завяжи - и аорта взорвётся,
Огромный пустой город сердцу сродни.
Сравни её с сердцем, с метелью сравни.

Из книги <Синявки>, 2000


НАМ ВРУТ КАК СВИНЬЯМ

Боль, ложь..
Гаджиево - переименовано,
и крейсер К-21 погиб
под бомбой немцев.

А море, море?
Море - то же, что и
вчера, сегодня,.. видишь, на Грумант
Ползёт ладья со скрежетом и дымом,
И винт бурлит, волна в обшивку бьёт;

Норвежцы опускаются на дно
К секретнейшему вымерзшему "Курску",
Чей экипаж прошёл сквозь нашу ложь.

Из книги <Синявки>, 2000.


Утро

/Монинг блюз/

погоняя погоняя
свой автобус 18
через утро звон трамвая
попытаешься пробраться

размечтаешься запнуться
в проходной за дверь-вертушку
в четверть пятого проснуться
и засунуть в глотку пушку

языком вдыхая дуло
пальцами крючок сжимая
вдруг поймёшь: она мелькнула
в утреннем окне трамвая.

Из цикла <Тетрадка русских блюзов>, 2000


МЕДВЕДИ

Бегом биг-бенд уже играет
Пароход отходит генерал умирает
Президент застрелен саксофон поперхнулся
Тромбон отозвался дирижер обернулся

Серым волком скачет за серым Иваном
Под Москвою немцы расплылись или
Кортни Лав щекочет память группы <Нирваны>
Взорвали эрос а потом пропили

Дверь театра трамвая аэропорта
Губернатора или экватора твердо
Зеленеет лоб отожженной меди
В душе моей водятся только медведи.

Из цикла <Олька>, 2000


ЭРОС

Изгибы линий плавных тел.
Проснись, сознание. Тревожит,
Что сердце просит сотню стрел,
А вынести одной не сможет.

Из цикла <Олька>, 2000


Замерзают в коридоре

каждый год по котёнку
семь миллионов котят

Из цикла <И если не хватать баб за жопы>, 2000


Образ Бога

Образ Бога так и в тексте много
запятых но это Образ Бога

в моём тексте нет запятых
запятые в сердце и на пальцах
сквозь ладонь на солнце посмотри
стул стакан окно запятые

Из цикла <И если не хватать баб за жопы>, 2000


Х

Ехали на водке с огурцами
Догонялись чистым серебром

Из цикла <Летучий бензин>, 2000


Х

Иисус Христос Увидеть
Иисус Руки в земле неописуемое
небо земля
Иисус Садовод Иисус Хлебопек

Из цикла <Летучий бензин>, 2000


х

скорей бы весна сожгла
снежную эту мглу
льдины на коже стекла
иней у нас на полу

парусные облака
с запада на восток
снежная белая мгла
городской волк

Из цикла <Летучий бензин>, 2000


БЕССМЕРТНАЯ ПАМЯТЬ (в сокращении)


х х х

Шаги по небу:
Легки физически,
а душе - страшно.

х х х

Тайная любовь:
Днём и ночью
Смешные дожди.

х х х

Мы с тобой
в лесу за Ревдой:
кругом бутылки,
рваные мешки,
поганки,
окурки,
битые банки..

"Сколько гадости!" - мой ужас,
"В лесу гадости нет," - отвечаешь ты.

Ромашки, дождь, и на дороге
аборигены дождя -
пьяные
геодезисты.

"Наш домик беленький, - написала ты
на самодельной карте, - через гортоп,
в лесу - настил".
Ты сама - беленькая,
а я
охотник за рябинами.

Два сердца
бьются не вместе,
две жизни
поломаны дождём.

х х х

Собираю дикие груши,
Варю простой компот.
В жёлтой рубашке
Осы принимают меня
За пчелу.

х х х

Руки уборщицы,
Глаза поэтессы,
волосы фурии,
крылья феи:
Медуза Горгона.

х х х

железная женщина
целовал ноги
испинала меня
я болею
а тебе и не стыдно

х х х

Броситься в ноги
пообещать жениться
для неё несерьёзно
и она - не меняется

Так прямо
может быть
не догнать,
не убедить,
не разлюбить.

вот и читай
белые ритмы
белым созданиям

правда проскочит
хвостиком мыши
женщина обидится
уйдёт ну и хуй с ней

а в редакциях
как и на сценах
чем громче, тем лучше
а души пустые

напиши, говорят,
ещё больше - а больно,
всё равно не полюбит,
не простит, не бывает..

х х х

Ночью город
прожектор крадётся
фары машины
прошлая память

тебя не бывает
и я сумасшедший

х х х

десять часов
никакого века
выкинуть глаз
убежать из воды
глаза
крыши
небо
боль
страх
эхо

х х х

в моей комнате
опять тараканы
и сор на полу
я это уже
проходил когда-то
давным-давно, после первой жены
а мышей нет

х х х

даже пустую стеклянную банку
не возьмёшь у меня
у меня же нет
ничего кроме правды
даже холодильника
квартиры машины
дачи и мёда
даже компьютер
вот так вот подарить
с бухты-барахты
и тот не могу
африканской страсти
островский чехов
в подвальном театре
правда можно
занять компьютер
у своих друзей
только ради чего?

кто-то мне обещал
курицу на банке

х х х

Ревда в Европе
Коуровка в Европе
Таватуй в Азии

Из Азии в Европу
Есть чёрный ход.

х х х

грибы
картошку
Галю
никогда

х х х

ты хоть думаешь
о чём ты пишешь?
спросила меня
ответил:
люблю

х х х

Европа, Свобода..
Для меня Европа -

Это деревни
за Уральским Хребтом.

х х х

Бедная моя!
всю жизнь гнаться
за призрачным мифом
неприрученых благополучий -
- мимо любви..

х х х

когда ты сердишься
как две змеи
не сердись
я без тебя
пальцы без запястья

х х х

даже Катулла
Лесбия бросила
так и Максима
крылатая позабыла
трамваи автобусы
тихая лужица
песня издалека
пешком надежда

х х х

бродил задворками
дошёл до домика
где ты жила
теперь его нет
а корт остался
звуки сжаты
в бессмертную память
у этой берёзы
секундой мы

х х х

вот и отстранилась
тебе без меня
хорошо как без сердца

х х х

Не кричу под окном
и двери закрыты:
Тихий мороз.

х х х

ты говоришь
что я никогда не молюсь
это неправда

молюсь и люблю

я знал одну
она молилась
чтобы меня
больше не стало

х х х

По-настоящему умный
не может быть злым,

а дети в садике
играют в террористов.

х х х

Белая звезда
в чёрной тихой осени,

Чёрная вода
в светлом сентябре.

х х х

Нарисовала мне карту.
Я по ней
заблудился в сердце.

х х х

классическое лицо
умные глаза
романтические ямочки
тёплое дыхание
половинка

свободная женщина
крах красоты

х х х

ты говоришь
из-за меня болеешь
и вся отвага
моя умирает

х х х

чёрная
сказка
разлуки
зелень
похлёбка
любовь

х х х

чай с керосином
/ ветром

от города - рвёт,
а в лесу - плачешь..

х х х

картошка лучше каши,
если картошка - моя,
и каша - лучше картошки,
если это -
- твоя каша.

х х х

в обиде и горечи
иду по железной дороге
ночью без заточки
ножа и отвёртки
окраина города
тепловоз
и фары
силуэт бандита
на тормозной площадке
поезда рядом

х х х

из воды реки
вышел с бутылкой
шампанского бородатый
поэт Перевалов
солнечный день
чёрная куртка
распахнутые времена

х х х

тихий ветер
унесёт мои слёзы

тихое время
унесёт мою Галю

моё безумие
разрушит меня

х х х

грибы живут
чтобы их ели,

мы живём
ради любви

Максим Анкудинов, Авг.-Сент. 2001 г.


* * *

художники
добрей
неправды


* * *

Как мало места для рассвета!..


* * *

Утро бесколёсное, утро пешеходное!..

Беглое, толкается, шагом, несвободное,

Светлое, морозное, серое, беззвёздное,

Доброе, кричащее - утро настоящее..


* * *

На небе пылающем жёлтые храмы
Небесной Царице рисует закат,
И город ещё одно действие драмы
закроет, забудет; забьёт на века,

прискачет домой, отойдёт, перепьётся,
и вечер покатится в грязный кирпич
чернеющим эхом.. Художник смеётся:
земное - подделка, штамповочка, кич..


* * *

раскроши птицам пирог с брусникой

улетят не поверят


* * *

Скоро Новый Год

Я - один опять

С мамой купим торт

Поедим и спать


Дети во дворе

В черень-высоту

В огненной игре

Звёздную версту


Маленьких ракет

Пустят: хорошо

Тихий громкий свет

Всё же год прошёл


Пусть там за окном

Прыгает народ

Бесится вином

Это ж Новый Год


Максим Анкудинов, ноябрь-2001.


* * *

Я не пойду сегодня на обед,
Не потому, что денег больше нет,
А просто так, поскольку неохота;

За окнами ноябрьский демисвет,
Нет, семицвет, оранжефиолет;
А я бездельник; а вокруг - работа..

И дни мои, и ночи-вечера
проходят так бездарно, как проходят,
каким пустым был день позавчера! -
- и завтра ничего не происходит,

и лишь сегодня день скрипит-поёт,
отсвечивает блеклым и спиртовым,
струится в окна разведённый йод;
ну, здравствуй, ну, привет, давай, здорово..

Из цикла <Бело-голубое дно>, 2001


* * *
/Улица Репина в Екатеринбурге/

Студентки медколледжа весело пьют
и весело курят, и шаг напролёт:
в таинственном парке снуют и снуют,
и, знаешь ли, ходишь - встаёт и поёт.

Машин тут толпа: мужики, мужики..
И рядом в конце есть кабак: загляни:
всё кольца и яйца, и тонкой руки
такие же пальцы сквозь жёлтые дни..

Тень Репина вымерзла в парке пустом,
где лёгкий дымок сигарет <Эл энд Эм>,
а ты - ты бездомный , и где же твой дом,
твоя конура ли, берлога, гарем..

Из цикла <Бело-голубое дно>, 2001


* * *

Я книги раздавал читать друзьям,
друзья мне часто их не возвращали;
а я такая тихая змея:
сержусь на них, но яда - не видали..

Из цикла <Бело-голубое дно>, 2001


* * *
Я один, а небо чёрно,
Тучи падают отвесно,
Грустно, тяжко и позорно -
Одному пить; но чудесно;

Эти перехлёсты пены
В кружке зимним тучам - братья;
И снега твоей измены
С не-ба не пе-ре-тас-кать им;

Снег свалился, заметает
Мой барак, дома и ветки;
Нет луны; и небо лает,
Как любовник у соседки..

Из цикла <Бело-голубое дно>, 2001


* * *

/О.З./
что я тебе напишу
ольк лишь листом прошуршу

Из цикла <Бело-голубое дно>, 2001


* * *
Рыжий мёртв
А я что, Рыжий?

Из цикла <Бело-голубое дно>, 2001


ПОЭМА О ГЕРОИНЕ, НЕ ЧИТАЮЩЕЙ ПОЭМ..

1.

Есть сила духа в махе чёрных гирь
И в мускульном потоке новой глины:
Ближайший храм - оживший монастырь,
В ограде его - белые машины..

Монахи юные в расхристаном трико
и <сотиком> на поясе..Смеёшься -
но ты и я от Бога - далеко,
и в Небо /без цепяры/ - не прорвёшься..

У входа - нищенка - замотана бинтом;
я знаю, что рука у ней - здорова;
при всём при этом и ещё при том -
я этот храм люблю до боли слова,

всех прихожан, и пол в половиках,
и свечи, и бесплатные газеты,
и рубль кладёт послушная рука -
за просто так, за утреннее лето..

Я на дверях читал Его слова
О Духе и грехе - а ты читала?
Ты правильная, ты всегда права;
А я - я грешный; таковых немало;

А праведных - немного; расскажи
О сердце: сердце любит и боится,
Боится лжи и не боится лжи;
Легко расчетвериться, раздвоиться..

И прихожане, в сущности, - бедны,
и этот <сотик> на бедре монаха -
- то ушко, те верблюды сатаны,
смирительная чёртова рубаха,

она зовёт - под землю ли, к земле,
и затыкает уши: голос Бога
не слышен в <сотике>; глаза на помеле -
- их много, много, легионы, много..

Пройди сквозь ушко, злата не имей,
Смотри на лица, отсветы и лики:
Какое счастье быть причастным к Ней!..
Какая соль и радость в этой Книге!..

Служи. Не обращай на телефон
Ни голоса, ни взгляда: он не нужен..
А в десяти шагах трамвайный фон
ревёт и разрушая, не разрушит,

но что-то новое создаст: ты на звезде,
ты на Кресте, ты меж зимы и лета,
ты на живой неведомой воде,
и город - это только пыль ответа,

вопрос - ты сам: зачем и почему,
откуда, для чего, и чище, чище..
Ты вышел из тюрьмы. Твою тюрьму
Господь Бог превращает в пепелище:

Твои привычки старые сгорят,
Твои глаза в глаза переоткроют
Иную землю, и крылатых ряд
Своими крыльями тебя от зол укроет..

2.

И есть - другие храмы. Помню, был
Я в храме прибольничном: все больные,
И я, почти безрукий, я любил
Иные дали, небеса иные;

Я в гипсе в это небо залетел,
Там пели, и летали, и любили,
Там свет горел, там плакал даже мел,
Там счёт пространства люди не открыли -

Оно бессчётно: только облака,
Неведомые и родные лица,
Восточная целебная река
Течёт на небе и едва дымится:

Такая рань, такая Иордань:
Там батюшка /а имя? Кто мне скажет?/
Лечил - неведомым; и я, злодей и пьянь,
И самый страшный и нелепый враже -

- был исцелён. Я руки наложить
лелеял, и нашёл, что всё проходит,
и что - прощён, а значит - стоит жить,
выигрывать у дьявола по ноте,

по человечку, по пылинке ли,
по капельке, по нитке, по минуте..
и купола - цветные корабли -
- плыли по мяте, винограду, руте..

3.

Рисуй людей на плавленом окне,
На льдинках, забывая и прощая,
Ты в темноте - легка, прозрачна мне,
Летаешь тут, всю землю освещая,

Летаешь - без коня и на коне,
Крылатая, поющая, большая..

Прости, когда ты вспомнишь, что прощать -
Легко и здорово; по мяте и по руте
Уходят парусники в даль и благодать,
Оставив на прощанье - по минуте..

Умеющая петь, гореть, летать -
Дошедшая по самой белой сути..

Ты виноградник, ты ответ и свет,
Ты поле, мной непаханное поле,
Под паром поле - сколько тысяч лет
Под паром до побега из неволи,

До боли, соли неба, крик-привет,
О Галя, соль земли, солёней соли..

Прости, у нас всего лишь сто веков,
А это мало, до смешного мало,
Всего лишь только тени облаков
/О Фёдор Тютчев!/, отблески металла

на грифе, на гитаре, на руке;
Так далеко - и словно глаз к щеке..

И если вспомнишь серые глаза,
И прочитаешь в них, и в них напишешь -
- неслышна повесть, громкая гроза, -
И как твоё крыло шуршит, услышишь,

И, как слезинку с языка слизать, -
- неслышно, - как крыло шуршит, - услышишь.

17.35, 7 декабря 2001 г., г.Екатеринбург


СНЕГ

Машины, пар; зачем я здесь, скажи?
В трамвай влетела жёлтая синица.
Замёрзший пёс чужой за мной бежит,
И ветер заметает колесницы.

Застыли окна. В варежках дыра.
А две девчонки рядом - без перчаток,
Декабрь, декабрь, это ещё вчера -
год тёмных нераспроданных лошадок.

Газеты - врут - задолго до весны -
Напишут: Талибан перевоспитан,
Автобус вышел из голубизны;
Всё новое, такое же избитое;

Попутчики ли, путники земли,
Забыты на небе и на земле забыты:
Автобусы, ручные корабли,
Проскальзывайте дальше: там открыто..

Из цикла <Змея>, 2001


* * *

Я знаю, железка тут без проводов,
И бегает дизель, а не электричка
Меж старых, ещё довоенных, садов,
На юг и направо от психиатрички.

И знаю, налево - опять же на юг,
Но люди подвесили синее к лесу,
И искры, и ветер в колёсах, и звук
Колес по железу.

Там поезд несёт чешский электровоз
В Челябинск, гремя, словно музыка Шнитке,
И я там напился цикуты всерьёз
В кофейном напитке.

Из цикла <Зазимье. Стихи в провинции>


* * *

Бросила меня жена.
У меня болеет сын.
Да и ты - ты не одна:
На руке твоей часы,

Маленькие, как дракон,
Стрелка впрятана в браслет..
У тебя - такой закон:
Нынче - рядом, завтра - нет.

Что-то лёгкое найдёшь,
Чтобы было так легко,
Так легко, как ты поёшь,
Как туман и молоко,

Так легко, что будешь жить
Без любви и без забот,
Ибо это честь - любить,
Ну а честь твоя - пройдёт..

Из цикла <Зазимье. Стихи в провинции>


* * *

четыре человека
одну и ту же историю
рассказали по-разному
но ты ты запомнил

один умер
другой растолстел
третья дура
четвёртый спился

так ты и превратился
в странствующего суфия

Из цикла <Зазимье. Стихи в провинции>


* * *

Просто стихи городские печальные серые
Верую верую верую верую верую..

Из цикла <Зазимье. Стихи в провинции>


* * *

принёс стихи рабочим на заводе
страшно матерились
мата, говорят, много

Из цикла <Зазимье. Стихи в провинции>


Я ВЕСЬ ЗАВРАЛСЯ

Сначала про тебя расскажут лжище,
Какой ты никогда ещё не слышал..
Потише, друг. Всё это правда, тише,
Дружище..

Из сборника <В декабре>


ЖИВОЙ ОГОНЬ

Горящая ночная тишина,
Поскольку речи - больше недостоин.

Поэт - монах, и с кем твоя война,
Тот знает, кто ты, светоносный воин.

И свет - он тот же, что Фаворский свет,
И ты, как ангел, знаешь многое, и часто

На горести нелепые ответ -
- беззвучная молитва исихаста.

Шумит таласса.. Море ль там шумит,
Иль это в Небесах окно открыто?

И мёд, и золото; и там - Огонь горит -
- куда летит молитва паламита,

Живой Огонь - то карие глаза
Спасителя - неисточимы реки, -

То на щеке у Матери слеза -
- и в ней - израильтяне, русы, греки..

Из сборника <В декабре>


* * *

Вода стирается с души
в карандаши и авторучки;
и ты пиши, пиши, пиши,
как интересно до получки,
как неподкупен проездной,
как день белеет и дымится,
как дышишь ты своей страной
и запах - длится, длится, длится..

Из цикла <Стихотетрадь>, 2001


х х х

Устал кричать, оглохнуть невозможно,
пытаюсь говорить за тишину,
за то, как люди очень осторожно
и нежно посвящали дни вину..

За дев отзывчивых таких и милых пьяниц,
За серые нелепые глаза,
За нездоровый цвет лица, за глянец,
За дружбу, за любовь и даже за

плетенье плоти ночью красно-винной,
за нас с тобой, за то, что никогда
нам не срастись - ни сказкой, ни былиной:
ты фея белая, я бурая вода,

Ты пламя белое, нетающего света,
Гроза зимой, синь тучи, кучи льда,
А летом.. я не помню больше лета,
Не помню лета - снежная беда..

Из цикла <Стихотетрадь>, 2001


х х х

Весело ли, грустно мне -
- яркий свет в твоём окне,
ярче, чем в соседних окнах,
ярче чёрта на луне..

Из цикла <Стихотетрадь>, 2001


х х х

Снега холодные белые брызги
Трогаешь варежкой, а не рукою..
К железной двери прикрепляю записку;
Ты не читаешь их, эхо такое..

Нет больше света - как нет благодати,
Ветер один - леденящий, холодный..
Боже, помилуй нас, Божия Мати!..
Эхо, зачем я прозрачно-свободный?..

Разная воля - в любви и науке;
Разве свобода - в любви и работе?
Разве свобода - горящие звуки,
Буквы, пылающие в полёте?

Разве свобода - цепочка и пепел
Сердца, бегущего в дальнее море?
Разве Бог твой ничего не ответил?
Разве измена - случайное горе?

Снег.. - Не хватает танцующей феи;
Я ещё помню, как фея - кружилась
в танце на облаке - неба левее,
прыгнула за небо и удалилась..

Из цикла <Стихотетрадь>, 2001


х х х

Искренность резка - пустые облака,
Серые снега - сквозящая тоска..
И надежды - пусто, и снега - пусты:
Город безответной, бесцветной прямоты..

Варежки теряешь, замерзаешь: дрожь;
по снегам шагаешь, топаешь, бредёшь;
Окна опухают: жёлтые цветы..
Девушки летают.. Женщины.. И ты.

Ночью Леониды - облака насквозь,
Радио Эвклида, передача <Врозь>..
Холодно без Бога, тихо без вина,
Море у порога - снежное, без дна..

Из цикла <Стихотетрадь>, 2001


х х х

Твои глаза тогда казались целым

Огромным миром, яблоком синь-спелым,

А лёгкий шаг стучался тихим сердцем,

И всё не верится.



А ты, чуть что, пугаясь, вопрошала,

И тем вопросом - душу воскрешала,

Замёрзшую в обыкновенном дне:

<Ты женишься на мне?>



И я, боясь спугнуть такую фею,

Немел тогда; я и сейчас немею,

Надеясь, что я феи крылья слышу,



И сплю как только можно ночью тише,

Лелея, что в окне, в ночном огне

Мелькнёт рубашка: <.. женишься на мне?>

Из цикла <Стихотетрадь>, 2001


* * *

Карабас-Барабас
Каждый день играет джаз.
У него есть саксофон,
И в валторну дует он.
Как валторна зажужжит,
Кажется - земля дрожит.
Очень страшный Карабас -
Борода - как контрабас!


ВЫБРОСЬ ТЕЛЕВИЗОР НАФИГ

Парусная лодка на воде,
Парусная водка на беде,
Парус нарисован на руке,
Парус заколдован на песке,

Парус хлещет прямо о балкон,
Парус - заколдованный дракон,
И трамвай - под парусом летит,
Боцманская дудочка свистит:

Парус на компьютере моём:
Мы из паруса стихотворенье пьём,
Паруса растут через экран,
Кровь канатов из экранных ран,

Не телеантенна - шкот растёт,
И вперёд, вперёд, вперёд, вперёд:

Из книги <Весна в большом городе>, 2003


ЛЮДИ И СОБАКИ

Когда погаснут городские знаки
И ночь натянет вечность-покрывало -
Меня там встретят люди и собаки,
И самолёт до Среднего Урала.

Чернее дна звезда моих печалей,
Темней воды руда и пламень дыма:
И люди, и собаки в чёрной дали,
И что ушло - уже неповторимо,

А почему - неведомо, не спрашивай! -
И люди, и собаки - в чёрной дали;
И духи, что писали буквы наши,
Читатели, кто нас не прочитали.

Из книги <Весна в большом городе>, 2003


ДОРОГОЙ ДЛИННОЮ:

Долгими пустыми вечерами
Через Ахеронт идёт паром.
Ехали на водке с огурцами,
Догонялись чистым серебром.
Ехали сквозь Детство и сквозь Юность,
Зрелость прошумела и прошла.
Отчего же ты ко мне вернулась,
Отчего в ладонь рука легла?

Дорогой пьяною, дорогой смертною,
Дорогой - не без приключений на пути
В несусветную потусветную
Темноту обязаны сойти!

Много было выпито в дороге,
Много искалечено надежд!:
И цена отваги и тревоги -
В сердце нож, и ты хоть душу режь!
Много счастья в нашем русском поле
Потравил я хлоркой и вином,
Только стыд до пьяни и до боли,
Только страх и мысли об одном:

Дорогой пьяною, дорогой смертною,
Дорогой - не без приключений на пути
В несусветную потусветную
Темноту обязаны сойти!

К Ахеронту примыкает Лета,
Сколько асфоделей по лугам!:
И соблазн для русского поэта -
Устремиться к этим берегам.
Хоть умри, а чище не напишем,
Чем Рублёв о Троице писал.
Так вот пьёшь, и ничего не слышишь,
Только слышишь, как дурак плясал

И пел, что смертною дорогой пьяною,
Дорогой через бесов и сквозь города,
Ещё рано мне, ещё рано мне,
Ещё рано, а лучше - никогда!:

Из книги <Весна в большом городе>, 2003


ЛАТУННАЯ РОДИНА

На промасленном-замасленном металле
Я чертилкой рисовал пути:
Слишком долго правду мы искали,
Чтобы крошек хлеба не найти.
Кто-то скажет: так намного проще,
Если видишь, свой или чужой,
Если ты за плату входишь в рощу -
Плачешь над отравленной водой.

Из книги <Весна в большом городе>, 2003


х х х

Осенью небо просторно.
Выйду кормить голубей.
Пахнет ли воздухом горным,
Пахнет ли духом людей?
Пахнет. И пахнет листвою,
Ближней холодной рекой:
Где не бывает покоя,
Там не знакомы с тоской.
Бегают автомобили
В город и дальше на юг.
Мы на окраине жили,
Плакали тут, милый друг.
Осенью счастье покорно
Ближним шагам до зимы.
Пахнет и городом чёрным,
Пахнет и запахом тьмы.
Пахнет седыми ночами,
Тихой холодной зимой:
Пахнет простыми домами.
Пододеяльною тьмой.
Веришь, что лучшее будет,
Или не веришь, - равно:
Осень, кормящая грудью, -
Бездна, раскрывшая дно.
Бездна раскрылась, и с бездны
С грязью арктических слёз
Вылезет сильный и честный,
И беспощадный мороз.
Пахнет летящим морозом.
Ближней холодной рекой.
Там, где кончаются слёзы,
Не наступает покой:

Из цикла <Давай никогда не ругаться>


х х х

Слёзы стихнут, если скажешь,
Что я всё же поросёнок,
Если по щеке размажешь
Рок'н'ролл с полупросонок...
На златой горе сидели,
По-германски говорили,
Пили, ели и сгорели,
Так как - нараспах - любили.
День осенний, очень тёплый,
Чистые простые стёкла.
Дом из бруса. Неба - море.
Ни вернуться, ни напиться,
Ни летать, ни превратиться,
Счастье - горе: Счастье - горе,
Горы - каменные лица:

Из цикла <Давай никогда не ругаться>


х х х

Пиши стихи. Простому слогу
Не доверяя никогда,
Единому моляся Богу
Равно что счастье, что беда.
Не плачь. На шее у лосихи
Твоя беда сгорела. Лес
Приветствует тебя. Но тихий
Лесной король уже исчез.
Ты в лес выходишь. Духи, звери,
Растения и птицы - где?..
Но - крик кукушки, и не веришь
Ни счастью больше, ни беде.
Кукушка сколько ни кукует,
Одна тоска зовёт тоску,
И никакую боль другую
Я не хочу и не могу.
Мне хватит этой тихой боли
О русском поле и лесах,
О самодельном алкоголе,
О лже-фемидовых весах:

Из цикла <Давай никогда не ругаться>


х х х

Полковой барабан за окном закричал.
Я проснулся, и вспомнил, что тут полигон.
И маршрутный автобус меня вдаль умчал,
И раскаты разрывов летели вдогон.

Я не видел растёрзанной этой земли,
Она вся - за колючкой, куда мне - никак,
Но орудия где-то гремели вдали,
И я плакал, как водки напившись, дурак..

И мне снилось: кричит полковой барабан.
Не хочу я ни малой, ни белой войны,
Ни холодной войны: Я от запаха пьян -
Чёрных шин, встречных улиц, ручной тишины.

Я дорогу люблю. Я люблю этот цвет,
Что мне листьями стелется прямо в лицо,
Я люблю этот город, которого нет,
И индийские фильмы с хорошим концом.

Из цикла <Давай никогда не ругаться>


х х х

С юга дыма нанесло -
С Северска ли, с Полевского.
В мире есть добро и зло.
Что ж такого?

Если с севера несёт -
Пахнет Уралмашем или
Кажется, что крепко пьёт
Кто-то близкий твой в Тагиле.

А меж ними - Кировград
Плавит медь и дыма тучи
(Словно курит самосад)
Выпускает с горной кручи.

Я пью чай, смотрю в окно.
Осень. Жёлтые качели..
Скоро всё промокнет, но
Птицы-то уж улетели:

Из цикла <Давай никогда не ругаться>